Сегодня, впервые за несколько дней, выглянуло Солнце. И хотя еще довольно прохладно, не выше 5-6 градусов, но все уже дышит приближающейся весной.
Чайки. Сколько их сегодня много. Важно рассевшись на парапете, они с подозрением смотрят на неизвестно откуда взявшегося незваного гостя, и, тяжело взмахнув крыльями, нехотя улетают прочь.
А вот и одинокий рыбак, Что же он там ловит то сейчас? Ведь вода еще слишком холодная. Хотя, нет, стоп. Резко взлетает вверх кончик удочки натягивая леску, и вот уже небольшой головастый бычок, ярко сверкая на солнце блестящими мокрыми боками закрутился в своем последнем бешенном танце. Жаба. Таких и не все коты есть будут.
Ну, как в воду смотрел. Легок на помине. Рядом с рыбаком, в ожидании причитающейся ему части улова, распластал на земле свою филейную часть крупный черно-белый кот. Но ему, судя по всему, еще ничего не перепало, и, чтобы сократить томительное ожидание, кот с усердием умывает свою усатую мордочку, прикрывая при этом от удовольствия желтые глаза.
Подхожу к концу набережной. Рыбный порт пуст. Лишь только одинокий парусник, давно не слышавший хлопанья надуваемых ветром парусов, замер у причала, да небольшой буксир, деловито гудя двигателем, быстро бежит куда-то по своим делам. Здесь было мое первое предприятие. Стояли под выгрузкой многочисленные рыболовные суда. Важно вышагивали по причалу, задрав в небо свои горделивые носы, портовые краны. Сновал туда – сюда, погруженный в ежедневные трудовые дела, многотысячный коллектив.
А чуть справа от порта тоскливо приютились остатки мясокомбината – первого городского памятника наступивших новых времен. Надо же, два десятка лет прошло, а так и не разобрали. С немым укором молча взирают на окружающих глазницы пустых окон.
Море сегодня спокойно. Медленно, приподнимая со дна, и опуская обратно морскую траву, к берегу подкрадывается зеленоглазая, еще немного мутная после недавних ветров, волна. С тихим шуршанием выкатывается она на берег, переворачивая на своем пути песчинки и мелкую битую ракушку, и, постепенно ослабевая, с веселым хлюпаньем ударяется об изъеденный водою бетон набережной, поднимая небольшие пенящиеся фонтанчики. А за ней еще одна, и еще, и еще…
А над всем этим стоит гора. Пуст и безлюден ее крутой, покрытый зеленовато-бледной травой склон. Тысячу лет стоял на ней город. Грозно возвышались над водой неприступные каменные стены, величаво сверкали белизной колонны древних храмов, приходили и вновь уходили в море многочисленные остроносые деревянные корабли. И так же, как и сейчас пронзительно кричали на водой чайки, и весело резвились дети. Так же, как и сейчас ловили свою рыбу рыбаки и с тихим шуршанием на берег выползали волны.
Ты любишь море? Нет, не то, “перегретое”, обсыпанное вереницей бесконечных, лоснящихся от кремов и мазей, красно-черных тел, а море ранней весны, такое еще чистое и манящее своей бесконечной прохладой. И пустынный безлюдный пляж, замерший в ожидании И чаек, то лениво и степенно прогуливающихся по парапету набережной, то с пронзительным криком взмывающих вверх и кружащихся над тихой, остекленевшей в безветрии зеркальной поверхностью воды.
А вот и одинокий рыбак
Андрей Шибанов
