В жизни каждого человека раз в году наступает этот день, день, когда ты в очередной раз переворачиваешь листок календаря. Нет, не того, общепринятого, а своего, личного календаря. И радостное утреннее настроение вдруг постепенно начинает меняться на тихую светлую грусть. Сколько их уже перевернуто, сколько еще осталось. Всплывают в памяти лица и голоса тех, кто когда-то в этот день был рядом с тобой, тех, кого разбросало по жизни, и тех, кто уже никогда не позвонит и не напишет тебе. “Адейка гулять выйдет” – кричат мне сквозь десятилетия девчонки моего двора. Сколько же их было? Тринадцать на меня одного. “Энди, за тебя” – поднимают стаканы “Столового” мои училищные “братухи”... Уходят годы, а вместе с ними и старые друзья, и новые их не заменят.
Как правило, все дни рождения чем-то похожи друг на друга: томящее ожидание праздника и суетливые приготовления, салаты и торт, подарки и цветы… А мне, почему-то вспомнился вот этот. Был май 1998-го. Где-то там далеко-далеко зазеленела трава и на встречу солнцу и теплу раскрыли свои алые головки стройные тюльпаны, распетушила бархатные гирлянды душистая сирень, и, радуясь возрождению природы, завели свои бесконечные трели птицы. Весна. А тут вокруг только безбрежный океан, водный и небесный. Да иногда еще на горизонте то появляется, то исчезает, разбавляя всю эту бесконечную лазурь, желтая полоска высокого и обрывистого песчаного берега – западной оконечности Сахары. Наше рыболовное судно седьмой месяц ведет промысел вдоль южного побережья Марокко.
Подготовку к празднику начинаю с самого утра. Перво-наперво спускаюсь в рыбцех. Трал только что подняли, и рыба по транспортеру “идет” еще живая, создавая впечатление извивающейся в своем движении непрерывной серебряной реки. Отбираю самую крупную ставриду и принимаюсь за дело. Приглашенных – десятка полтора, а значит – надо потрудиться. Быстро работаю ножом, летит в сторону все ненужное и вот часа через полтора восьмилитровая емкость из одних только спинок, уже очищенных от шкуры и костей, порезанных на квадратики и промытых, почти полная. Теперь туда только уксуса, немного подсолить, и, на несколько часов в прохладное место. Остальное добавлю позднее.
Поднимаюсь на камбуз. Торт для меня сделали еще ночью и сейчас, украшенный орнаментом из разноцветный испанских йогуртов, в ожидании своего часа, он смиренно замер на полке большого камбузного холодильника.
Возвращаюсь в каюту. Тут с другой стороны иллюминатора, уже отвисев под палящим тропическим солнцем на жарком соленом ветру положенный им срок, просятся на праздничный стол, истекая жиром и завлекая розовым под обветренной корочкой, тающим во рту нежным мясом, большие “пузики” скумбрии. Есть еще вяленый “зубан” и “петух”, но это уже по желанию. Люблю “петуха”, небольшую, сантиметров 20-25 ярко красную рыбку с крупными, острыми, как иглы, спинными плавниками. Как-то укололся о них случайно – долго же опухоль не проходила. Ядовитая.
Что там еще осталось? Ага. Рефмеханику “делал” на днях разговор с домом. Просидел час после вахты, и он обещал магарыч. Значит, время настало. Осуществляю быстрый визит в каюту “рефика”, и возвращаюсь оттуда с приличным куском балыка из “капитана”. Вечером все сгодится.
Теперь к корефану – второму помощнику Витьку. Спускаемся в провизионку. Ветчина в большой железной банке, и колбаса, майонез и сырые яйца, зелень и овощи плавно перекочевывают ко мне в коробку. С кальмарами не повезло. За весь день всего несколько штук в прилове было, но на салат и этого хватит.
Последний пункт обхода – капитанская каюта, которую покидаю с прозрачной и такой желанной “литрухой” огненной воды. Впрочем, у меня и у самого три литра молодого испанского вина в каюте еще с Пальмаса припрятано, хотя, конечно, маловато может оказаться. Впрочем, там видно будет.
Сразу после полдника забираю уже сваренную для меня на камбузе картошку и яйца, прихватив по дороге с десяток оставшихся с обеда котлет и вперед – резать, резать… Времени остается мало. Нужно успеть посадить за стол тех, кому на вахту с 20-ти.
Народ хоть и не в полном составе, но в каюте не развернуться. Открывается дверь, и, под общие возгласы одобрения, гордо неся перед собой торт, появляется шеф-повариха Ирка. Начинаем. Первые тосты и поздравления. От лица администрации судна речь держит старпом, и, ограничившись одной чаркой, отправляется восвояси. Да и нам оно проще и раскованней без высокого начальства под боком. Идет час за часом. Как выброшенная на берег рыба, в немом крике открывает в работающем над столом телевизоре рот испанский диктор, льются из магнитофона знакомые мелодии, ни на минуту не смолкает веселый оживленный разговор. Мой корефан – марокканский наблюдатель Мухаммед, прежде чем притронуться к какому-либо блюду вежливо спрашивает у меня разрешение. В конце концов мне это надоедает и я объясняю “товарищу”, что все, что на столе, можно брать не спрашивая. Он доволен, хотя предварительно и справляется о наличии свинины в котлетах и ветчине, и, получив положительный ответ, мучительно борясь с искушением, медленно отодвигает от себя тарелку с нарезанными ровными кусочками розовыми сочными ломтиками.. Мусульманин, однако. А вот пьет, так будь здоров.
В какой-то момент кому-то приходит мысль устроить танцы на палубе. Идея овладевает массами, и мы дружно высыпаем на “улицу”. Судно на переходе, а значит, никому не помешаем. А вокруг – темнота, и только вдалеке видны огоньки таких же промысловых судов, как и наше. Да еще мириады звезд над головой, и такой близкий и яркий Млечный Путь, каким его можно видеть только здесь, вдали от городских огней, в океане. Однако, на палубе довольно свежо, да и шум от работающего судового двигателя по громкости вполне соизмерим с магнитофоном. Возвращаемся обратно в каюту. Мухаммед начинает рассказывать о Марокко. Перевожу его по ходу остальным гостям. Оказывается, что правоверный действительно имеет право на четыре жены. Правда, их еще нужно соответствующим образом материально обеспечить. А вот чтобы жениться на второй, нужно разрешение от первой жены, на третьей – разрешение от первых двух… Смеемся, а больше всех Ирка. И, хотя Мухаммеду немного за 30 и он еще не женат, стать его первой любимой женой, она не согласна. Своего персонального мужа подавай, видите ли.
Идет час за часом. Сменяются люди за столом. К полуночи становится ясно, что водка уже заканчивается, вино пьют не все, а еще две вахты на подходе. Не беда. Начпрод Сашка, хитро подмигнув, исчезает из каюты на несколько минут, и возвращается с двумя литровыми бутылками крепчайшего самогона местного производства. Праздник продолжается.
Но вот уже и утро. Ровно пол суток за столом просидел. Расходятся последние гости. Да и мне через пару часов на вахту. Допиваем с Мухаммедом последнее вино. Ну, вот и все, праздник закончился, и я стал на целый год старше.
Был месяц май
Андрей Шибанов
